Неординарные преступники и преступления. Книга 1 - Алексей Ракитин
Правда, наличие двух продавцов одного и того же продукта в городах, удалённых друг от друга на 100 км, представлялось до некоторой степени абсурдным, но… Два свидетеля лучше одного! Довольно быстро правоохранительные органы нашли разумное объяснение этой довольно странной ситуации — согласно официальной версии событий, Корделия Боткин купила в Сан-Франциско конфеты, которые были начинены ядом и вложены в коробку с конфетами, купленную в Стоктоне. Ну, а почему нет? Логично же…
Но что же в эти дни происходило с самой Корделией Боткин, той самой женщиной, чьё имя уже мелькало во всех газетах и в адрес которой только самый ленивый и тупой репортёр не высказывал открыто подозрений? Корделия происходила из семьи полковника Ричарда Брауна (Richard Brown), довольно известного в штате Миссури человека, являвшегося одним из командиров ополчения во время Мексиканской войны 1846–1848 годов. После войны он перебрался в штат Небраска, там в округе Немаха (Nemaha County) он основал поселение, получившее его имя — Браунсвилль (Brownville). Там он руководил отделением банка, потом открыл магазин и, в конце концов, был избран в парламент штата. В 1875 году полковник вместе со всей семьёй переехал в Калифорнию, обосновавшись в городе Ферндейле. Надо сказать, что семья Ричарда Брауна была довольно велика — помимо родителей, семь дочерей и один сын.
Корделия родилась в 1854 году, и к описываемому моменту времени ей уже исполнилось 45 лет. Её муж Уэлком Альпин Боткин (Welcome Alpin Botkin) был на 15 лет старше Корделии, сначала он вёл дела в Миссури, торгуя зерном, а затем переехал в Калифорнию, где стал региональным директором по продажам крупной компании «Armour Packing Company», специализировавшейся на предоставлении услуг по подготовке к перевозке разного рода неформатных грузов (крупных предметов мебели, фортепиано, станков, сельскохозяйственной техники и прочего). Для Уэлкома это был второй брак, в первом был рождён единственный ребёнок — мальчик по имени Беверли или сокращённо Бев — это произошло в декабре 1872 года, то есть на момент описываемых событий ему шёл 26-й год. Супруги владели домом № 927 по Гири-стрит (Geary Street) в Северном Сан-Франциско, правда, проживали они там не постоянно, много путешествую [как вместе, так и порознь].
К середине 1890-х годов отношения между супругами вступили в фазу охлаждения, и хотя Корделия часто говорила, что готова к разводу, в действительности свободная жизнь при постоянной материальной поддержке мужа её вполне устраивала, и она вряд ли хотела что-то радикально менять. В 1897 году Корделия арендовала квартиру в доме № 2529 по Калифорния-стрит, затем переехала в аналогичную квартиру в доме № 2217 также по Калифорния-стрит. Летом 1898 года она покинула Сан-Франциско и перебралась за 100 км вглубь континента — в город Стоктон — там проживала в отеле «Виктория». Её пасынок Беверли в то время разместился в отеле «Гранд сентрал» на пересечении Маркет и Полк стрит в Сан-Франциско. В том же отеле тогда проживал его двоюродный дядя [двоюродный брат отца]. Сам Уэлком Боткин много разъезжал по территории штата, когда возвращался в Сан-Франциско, то обычно останавливался в собственном доме.
Первые изображения Корделии Боткин в газетах. В то время, когда эта женщина оказалась в эпицентре всеобщего внимания, ей шёл 45-й год, она являлась всеми уважаемой замужней дамой, матерью взрослого джентльмена и женой уважаемого предпринимателя.
Начавшаяся в прессе с 20 августа вакханалия застала Корделию Боткин врасплох. Да и не её одну, строго говоря. В первые часы и дни она, по-видимому, рассчитывала на то, что буря в стакане быстро сойдёт на нет — отыщутся нужные свидетели, появится хоть какая-то ясность по важным деталям, связанным с почерком предполагаемого отравителя и уликами… Ведь пока что никто в Калифорнии не видел ни коробки с отравленными конфетами, ни обёрточной бумаги, ни писем, приписанных Корделии — все эти улики оставались в Делавэре. Никто в Сан-Франциско не видел и не слышал детектива Берни МакВея и эксперта-графолога Дэвида Карвальо. Фактически всё расследование в Калифорнии велось, если можно так выразиться, «на слух», то есть на основании газетных публикаций и телефонных переговоров с «законниками» из Делавэра.
Тем не менее ни начальник Департамента полиции Исайя Лис, ни подчинённые ему детективы не выражали ни малейшей тревоги, связанной с очевидной ненормальностью складывавшейся ситуации, никто из должностных лиц не призывал в те дни к тому, чтобы повременить с нападками на Корделию Боткин и хотя бы дождаться прибытия в Калифорнию МакВея и связанных с расследованием улик. В течение буквально двух суток обстановка вокруг этой женщины обострилась до такой степени, что администрация отеля «Виктория» попросила Корделию покинуть гостиницу. Причина заключалась в том, что проживавшие в отеле постояльцы стали выказывать недовольство соседством с «убийцей» и грозили либо покинуть отель, либо взять правосудие в свои руки и порешать все вопросы с «отравительницей» без долгих проволочек. При этом представители администрации отеля никаких негативных эмоций в отношении Корделии не испытывали и со своей стороны стремились максимально сгладить назревавший конфликт.
Чуть ниже мы увидим реальное подтверждение тому, что представители гостиницы отнюдь не находились во власти недобрых предубеждений, но пока будем следовать хронологии событий. 22 августа директор «Виктории» предложил Корделии покинуть отель на несколько дней, дабы избежать неприятных эксцессов. Он пообещал сохранить за женщиной её номер и предложил оставить там все её вещи, гарантируя сохранность. На время её отсутствия была предложена 50 %-ая скидка на номер. Предложение звучало вполне разумно…
Корделия сложила небольшой чемоданчик, взяла с собой пару шляпных коробок, да и оставила негостеприимную гостиницу. Свои стопы она направила в отель «Виндзор» («Windsor»), где её мало кто знал. После переселения она позвонила в город Хилсбург (Healdsburg), расположенный в 150 км севернее Стоктона, и попросила приехать проживавшую там Агнесу Рооф (Rauof). Последняя являлась многолетней подругой Корделии, 40 лет назад она была её няней и с той поры сохранила самые сердечные отношения со своей воспитанницей. Рооф немедленно отправилась в Стоктон. Другим телефонным звонком Корделия вызвала мужа — Уэлкома Боткина — который утром следующего дня также приехал в Стоктон.
Отель
